ЗАЧИН
Что с душою происходит,
Когда обморок находит,
кто в ней мечется?
Вне себя лежит обморыш,
И в него лукавый сторож
вчеловечится.
Он впускает в крепость морок,
Спит душа, не дремлет ворог,
и мерещится.
Что сулят нам как услады,
Что гремело громом славы, -
примерещелось…
Обращают бездны в царства,
Обращают все в богатства, -
примерещелось…
Обращают камни в хлебы,
Обращают земли в небы…
Вижу, будто реет ворон:
Окоем Востока порван.
Бездна Запада раскрылась
И в нее звезда скатилась.
Нас Господь не с миром вяжет,
Миражи зачем-то кажет.
Все померкло, жар за сорок.
Засмурел тяжелый морок.
Ты душа моя, беглица,
Что за морды, что за лица
Изнутри тебя пытают,
По суставам разбирают?
Кто, душа, в тебя вселился,
Над тобой возвеселился?
Плачешь не своей слезою
Над другим, как над собою.
Время стало клином в горле,
И тебя на край приперли.
И следит за этим бредом
Тот, Кто стал тебе неведом,
Но тебя Он не оставил
И гонца к тебе отправил.
И когда все глохло в полночь,
Чудом лишь приспела помощь.
ТРУЩОБЫ
(образ России)
Были наполнены звуком трущобы,
Лес и звенел, и стонал,
Чтобы
Зверя охотник копьем доконал.
Олень-олень, зачем он тяжко
В рогах глагол любви несет?
Стрелы вспорхнула медь на ляжку,
И не ошибочен расчет.
Напрасно прелестью движений
И красотой немного девьего лица
Избегнуть ты стремился поражений,
Копьем искавших беглеца.
Все ближе конское дыханье.
Все ниже рог твоих висенье.
Все чаще лука трепыханье.
Оленю нету, нет спасенья!
Но вдруг у него показался бивень
И мамонтовый хобот.
Был зверь величествен и дивен
И грозен ног тяжелый топот.
Без несогласья и без крика
Они легли в свои гробы.
Он же стоял с осанкою владыки -
Были созерцаемы поникшие рабы.
1994 год
По тверской, как суки в зоне,
Ходят злые фармазоне.
Долгорукого не любят.
Думу черную голубят.
По Москве чеченцы шарят,
Под Москвою дачи ставят.
А в кремле сидит Бориска
И наяривает виски.
На селе растет крапива
Заливают тут ретиво
Хули что из-за границы
Показался Солженицын?
У Чубайса все готово.
А у нас тут все .....
На такого распиздяя
Пожелел бы и гвоздя я.
Белорусы-украинцы
Возят нам свои свои гостинцы.
Чую, лет через пятнадцать
Будем вновь пол-мира бацать…
СОРОКА-ВОРОНА
(народная прибаутка)
Сорока-ворона,
Кого ты видала?
- Попа-Ивана!..
Как он поживает?
- Белым пером пишет,
На девицу дышит:
Девица-девица,
Сходи по водицу!
- Я грозы боюся.
Гроза на повете.
Волк на работе.
Поповы ребята
Горох молотили -
Цепы поломали,
В овин покидали.
Эх, грянь доской,
Каменной Москвой.
Пусть у Спаса звонят.
В Петрограде говорят,
Что у нашего попа
Поросячья стопа!
Из-под рясы в прошлый пост
Показался волчий хвост!
А старый медведь
Подсобил ему…
Эх, грянь доской,
Каменной Москвой.
Пусть у Спаса звонят.
В Петрограде говорят,
Что был в силе поп,
А нынче он не тот.
Сорока-ворона,
Лети по России.
Ищи Ея силы…
1996 год
На Руси, как на базаре,
Лают думские бояре.
Чуют запах каши с кровью,
Мажут Русь своей любовью.
А в кремле у нас Бориска
Нынче на пуп вылил виски.
Ему шепчут: "Батя, действуй!
Глядь - и вновь на президентстве!"
"Изберешься новым сроком -
Повернешь Россию боком.
Сам тогда ей суке вставишь.
Гусю лебедь не товарищ".
Копим злость в Чечне в окопах
Восемь месяцев на жопах.
Раздолбать бы их, - не злиться…
Но Чечне Москва столица.
Меж Сиона да Ислама
Светит нам большая яма.
Отойти бы во сторонку.
Пусть их, рвут себе мошонку.
Но Москву, как быдло в зоне,
Держат гниды-фармазоне.
Долгорукого не любят,
Вновь беду на нас голубят…
НИЧЕГО
Весной осенью у нас
Ничего дороги.
Потому и пьем мы квас,
И строим остроги.
А зимой у нас буран,
А в тюрьме у нас пахан.
И страшнее мата нету
Ничего на свете.
А на воле тишина,
А на родине жена,
А на родине война.
Бездна красна.
Приходил к нам Бонапарт,
Он искал ключей от врат.
"Ничего", - Москва сказала,
Без ключей пускала.
Гитлер тайно прилетел.
Сталинград иметь хотел.
"Ничего!, - сказала Волга, -
Волк в гостях у волка".
А на небе тишина,
Очень тихая весна -
Только грозы, да война,
Бездна зелена.
Бисмарк едет по степи,
Видит: буря, нет пути.
Только вьюга впереди,
Ничего в груди.
Барин к буре не привык.
"Ничего, - сказал ямщик, -
Во немецкой стороне
Будешь на коне".
А на небе тишина,
Бесконечная война.
В тихом омуте луна.
Бездна…
2000 год
Как в засушливую пору
Замечталось злому вору
Всю Россию запугать,
Наркотой захомутать.
И погнали вуркагана
По Чечне от Дагестана.
Волки горные мятутся.
Затрясло аж Турцию.
Над Россией непогодит.
Время смутное проходит.
Рождество Христово близко -
Из кремля ушел Бориска.
Пусть не смотрят косо -
Въехали мы в Косово.
А зимой морозною
Взял Шаманов Грозный.
По России гром грохочет
Да иконы мироточат.
Бабки побираются,
Церквы поднимаются.
Храм в Москве восставили,
В нем Царя прославили.
С ним же - тысячу иных,
За Христа умученных.
Бог нам пальцем погрозил,
Впредь мудрее быть просил -
Вызнать блядскую свободу,
Фармазонскую заботу,
Что приходит поделом,
Машет пестрым подолoм
С амнистией на языке,
С анафемой на передке.
Так что нынче московиты
Непросты и башковиты.
Время смутное уходит.
Над Россией непогодит…
СУДЬБА ЧАПАЯ
Как Чапаев на молитву
Становился на всю ночь.
Как просил он перед битвой
Матерь Божию подмочь.
Чтоб путями боевыми
Наскаку и наплаву -
Чтобы целыми, живыми
Провести свою братву
Чрез казачьи, чрез мужичьи пепелища-хутора,
Чрез яицкие погосты, обновленные вчера,
Чрез тифозные обозы, чрез наезды из ЧКа,
Комиссарские угрозы, агентуру Колчака.
Сын Поволжья, гордость края - он народный наш герой.
Не пятнает кровь Чапая и для каждого он свой.
Он штабы по телеграфу кроет жарким матерком.
"Мотивирует" Антанту, заодно и Совнарком.
Тесен мир, и в нем встречаясь, все мы схожи меж собой.
Утечем от них, рябята, в свой последний светлый бой!..
Думу думает Чапаев.
Петька ж видит вещий сон:
Как к Уралу отступая,
Прикрывает друга он.
Плачет Петька-ординарец,
А не дрыхнет как сурок
И во сне сгибает палец,
Чтобы вновь спустить курок.
Из тисков бесовской злобы есть исход в лихом бою.
Покажись, казак, из степи, я судьбу твою спою.
Ты споешь про атамана, я спою про бурлака.
Дай пощупать твою волю, что нагуливал века!..
Но не хочет в лобовую битву выйти казара,
Схоронилась за погосты, обновленные вчера…
Между белою Сибирью и кровавою Москвой,
Меж землей, где изобилье и землею, где покой
С прежней вольницей схлестнулась угнетенная печаль,
Пред которой глохла слава и зазубривалась сталь…
Как Чапаев на молитву
Становился на всю ночь.
Как просил он перед битвой
Матерь Божию подмочь.
Весь отряд во сне глубоком,
Вся дивизия храпит,
Часовые дремлют оком,
Лишь один Чапай не спит.
Как по волжскому по краю я с шарманкою бродил.
Помнишь, Настя дорогая, помнишь, как тебя любил?
Ты теперь уж в вечной жизни, на меня оттуда глянь
И невидимо нависни - мне в бою покровом стань.
Стань мне светлою судьбою, Черна ворона мне спой,
Мы обманем смерть с тобою, выйду я на берег твой…
Не берут Чапая пуля, ни засада, ни налет,
Потому что с небесами разговор он свой ведет.
Из уральских вод багряных вышел новый человек,
Что хотел коней буланых искупать у дальних рек.
И теперь расправив спину,
Поднялся уже и сам
К светлым далям и глубинам,
К невозможным небесам…
Как Чапаев на молитву
Становился на всю ночь.
АПОФАТИЧЕСКАЯ РУСЬ
Когда кругом ты уязвлен,
В одной с чертями ступе едешь -
Прерваться может страшный сон.
И ты узнаешь и узреешь,
Как в бесконечной высоте
Христос венчает нашу бездну.
Он протянул свой взор к тебе.
Упал на землю пот небесный.
Я ошибиться не боюсь:
Стоит живая между нами
Апофатическая Русь,
Как бы невидимое знамя.
Как за соломину
Держусь за родину,
Держусь из гордости,
Своей упертости
За немохнатую,
За небогатую.
Да за калёную,
Да за солёную.
Когда сорвусь -
Озолочусь.
А не сорвусь -
Сам осолюсь…
Но чем ты можешь быть велик
В нужде на водку да лекарства?
Ты - неотмирный фронтовик,
В тебе свернулось наше царство.
И знаешь ты, что отзвенит
Сей век как балаган дешевый.
Но мир, который злом залит,
Роднится с красотой суровой.
Горит священная хоругвь.
Мы черным пламенем палимы,
Апофатическая Русь
В кромешной тьме слепого мира.
Как за соломину
Держусь за родину,
Держусь из прихоти,
Из чистой похоти.
А если соль моя,
А если боль моя
Не ранит никого,
Не солит никого…
А если кровь моя
Ни жжет, ни леденит,
То и любви твоей
Нас не соединить.
Но день придет, он недалек -
Займется всюду наша песня.
И на короткий малый срок
Мир содрогнется и воскреснет.
Сей мир [Ведь он]боится наших грез,
Трепещет перед нами, бренный,
Когда в раскатах черных гроз
Кати?тся мир иной, безбрежный.
Свобода черная звеня
Играет в русской нашей воле
В объятьях белого огня,
В пресветлом света ореоле.
Как за соломину
Держусь за родину,
За дурь молитв ее,
Юродство битв ее,
За грязь снегов ее,
За газ стихов ее,
За нефть былин ее,
За яд друзей ее.
Как за соломину,
Держусь за родину,
За титьку бед ее,
Тщету побед ее,
За скверну язв ее,
За тлен мощей ее,
Позор икон ее,
И пыль святынь ее!
КОНЦОВКА
То, что наша Русь святая,
Это тайна непростая,
крепкий наш орех.
Кто орешек не раскусит
И на Русь собачек спустит, -
тяжкий на нем грех.
Мы роднимся не по крови,
Соберем в своем покрове
всех, кто ниже всех.
Царству золотого быдла
Наше житие обрыдло б, -
они выше всех.
И когда вконец достали,
Мы из уст их изблевали,
всех, кто выше всех…
Мир лежит у наших ног.
Положил к ним землю Бог.
Вот летит иной уж ворон,
Клюв двумя водами полон.
Не смешал живую с мертвой -
Он уносит напрочь мор твой:
Долго же ты спал, однако,
Но во сне не видел знака.
И ни пропасти, ни бездны,
И ни славы невозмездной…
И ни греков, ни евреев.
А без них мы свято верим.
И хоть бродим как анархи,
Но в сердцах мы иерархи.
Колыбельную про волка
Слушаешь и спишь глубоко.
Стороны четыре света
В кулачке зажаты этом.
Просыпаешься ты дома,
Где все живо и знакомо.
Где за речкой ветер веял,
Дождь из тучки поле сеял.
Где трава в траву вплеталась,
Птица с птицею слеталась.
Где душа поет о небе,
Три звезды горят над нею.
|
